Теория разбитых окон

Она имеет отношение к криминологии, она не высосана из пальца, она на 100% жизненная.

И именно реальные события из нашей нынешней жизни и напомнили об этой теории автору этих строк.

Эта теория рассматривает мелкие правонарушения как активный фактор, влияющий на уровень преступности. Название теории – от реального примера: если в здании разбито одно стекло и никто его не заменяет, то через некоторое время в этом здании не останется ни одного целого окна. А если провести более приближённые к нам параллели, то скажем так: если кто-то в неположенном месте вышвырнул пакет с мусором, если этот пакет оперативно не убран, а этот «кто-то» соответствующим образом не наказан, то очень скоро на этом месте возникнет здоровенная свалка.

Действует психологический механизм: если другим можно, то почему мне нельзя?! Причём со временем, если нарушения не пресекаются, «планка допустимых преступлений» в обществе от «безобидных» мусорных куч доходит до большой беды.

А теперь – о нынешней украинской конкретике и херсонской в частности.

1 августа активисты у здания нашей облпрокуратуры протестовали против недостаточно, по их мнению, конкретных действий прокуратуры в деле о нападении на советницу мэра Гандзюк (напомним, её облили серной кислотой).

Вначале возле прокуратуры проходил пикет, а затем в ход пошли дымовые шашки, активисты ворвались в здание, перескочили через турникет и направились по кабинетам – искать прокуроров. В здании было достаточное количество полицейских, но они за всем этим «народным волеизъявлением» просто спокойно наблюдали.

Теория разбитых окон сработала ровно через полтора месяца – уже в столице.

17 сентября активисты брали приступом здание Генпрокуратуры, демонстрируя таким образом недовольство решением о выдаче России её гражданина Тимура Тумгоева. Здесь получился конфликт мнений: активисты считают Тумгоева участником АТО, Генпрокуратура же утверждает, что, по техническим данным спецслужбы, этот человек не приближался к линии столкновения ближе чем на 30 км, и вообще, он якобы с ИГИЛ сотрудничает.

В итоге – «штурм рейхстага», булыжник – оружие пролетариата, огнетушители, слезоточивый газ, раскуроченные двери админздания, с десяток реально пострадавших полицейских. Короче говоря – теория на практике, безнаказанность влечёт рост преступности по нарастающей. 

Ещё пример? Пожалуйста – свежий, херсонский. Год назад, в сентябре, 18 человек в одночасье отравились шашлыком в лаваше, купленным в одной торговой точке. «Разбитое окно» никто на застеклил, зло не было пресечено. Ага, по теории можно и дальше действовать так же – безнаказанно ведь!

И вот ровно год спустя опять в инфекционной больнице, опять с сальмонеллёзом – нынче уже 19 поедателей шашлыка в лаваше!

Та же ситуация – преступление без наказания. А по-нашему – бардак! И его давным-давно бы не стало, если бы он не был выгоден очень крупным, государственного масштаба, любителям ловить рыбку в мутной воде.

Читайте также: Если нельзя, но очень хочется, то можно: почему в Херсоне столько торговцев с земли